[Всего голосов: 4    Средний: 5/5]

Если бы смерть спала

  • Ниро Вульф, #46

    Если бы смерть спала

    О книге

     Владелец компании подозревает свою невестку в передаче информации о сделках конкурентам, но доказательств у него нет…


    Глава 1

     Сказать, что мы с Вулфом совсем не разговаривали тем майским утром в понедельник, было бы неверно.

     Мы хорошо побеседовали с ним минувшей ночью. Дело было так. Вернувшись домой около двух часов ночи (дом — это старый каменный особняк на Западной Тридцать пятой авеню, собственность Вулфа, в котором живет он, Фриц, Теодор и я), я удивился, что он еще не спит, а сидит за своим столом в кабинете и читает книгу. По тому, как он на меня глянул, я ясно понял, что он не в духе. Когда я шел проверить, заперт ли сейф, я уже был склонен подумать, что всему виной книга, но тут он вдруг рявкнул за моей спиной:

     — Где тебя носило?

     — На каком основании я должен докладывать? — огрызнулся я.

     Он измерил меня испытующим взглядом.

     — Правильней было бы спросить, где тебя не носило. Тебе пять раз звонила мисс Роуэн, первый раз в девятом часу, последний — полчаса тому назад. Ляг я спать, она бы все равно мне не дала уснуть. Насколько тебе известно, у Фрица сегодня свободный вечер.

     — Он еще и не появлялся?

     — Он уже здесь, но ему завтра рано вставать готовить завтрак, поэтому я не стал его беспокоить. Ты сказал, что идешь с мисс Роуэн во «Фламинго», но ты туда не пошел, а так как она звонила мне пять раз, не ты, а я провел целый вечер в ее обществе. И, должен тебе признаться, удовольствия от этого не получил. Это тебе не основание?

     — Нет, сэр. — Я стоял возле его стола и взирал на него сверху вниз. — Давайте попробуем еще раз. Я выйду и снова войду, а вы скажете, что не любите, когда вам мешают читать, и что мне заранее следовало поставить вас в известность о том, что я собираюсь проучить мисс Роуэн. Я отвечу, что виноват, но, уходя из дома, я еще не знал, что ее придется учить. Я узнал об этом, когда поднялся в лифте в ее мансарду и обнаружил там кое-кого из тех, кого, как ей известно, не жалую. Вот я и смотался. Куда — отношения к делу не имеет, но если вы настаиваете, можете позвонить по номеру, который я вам скажу, и спросить миссис Шребенуэлдер. Если подойдет ее муж, измените голос и скажите, что…

     — Пф. Мог, по крайне мере, позвонить.

     От моего звонка ему бы не стало легче. Просто ему хотелось попререкаться. Ведь мое сообщение о том, что я изменил программу, не помешало бы Лили Роуэн отвлекать его от книги… Согласен, невеликодушно избивать тех, кто не сопротивляется, однако я, только что преподав урок Лили Роуэн, вошел во вкус и решил проучить заодно и Вулфа. Что и сделал. Возможно, я немного переусердствовал. Короче, мы разошлись спать, не пожелав друг другу спокойной ночи.

     Но было бы ошибочно утверждать, что мы с ним в понедельник утром совсем не разговаривали. Когда он по обыкновению спустился в одиннадцать часов из оранжереи, я вполне разборчиво пожелал ему доброго утра, он, походя, буркнул мне в ответ то же самое. До прихода Отиса Джарелла, о котором было условленно заранее, мы с ним обменялись, по крайней мере, двумя десятками слов, может, даже больше. Помню, он спросил, сколько у нас осталось в банке, и я ему ответил. Правда, отношения между нами оставались натянутыми, и, когда я провел Отиса Джарелла в кабинет и усадил в обитое красной кожей кресло возле стола Вулфа, последний одарил его прямо-таки лучезарной улыбкой и поинтересовался:

     — Итак, сэр, что вас ко мне привело?

     Это было так не похоже на Вулфа. Я понял, что спектакль рассчитан на меня. Он собирался довести до моего сведения, что пребывает в превосходнейшем расположении духа, а вот если в его обращении со мной чувствуется сдержанность, то это только потому, что я крепко провинился. Ему же доставляет удовольствие общаться с человеческим существом, которое способно оценить хорошее обращение.

     Он знал, что у этого человеческого существа, Отиса Джарелла, было, по крайней мере, одно преимущество передо мной: его капитал расценивался больше чем в тридцать миллионов долларов. Наводя о нем справки (я по мере возможностей навожу их о всех, кто добивается встречи с Ниро Вулфом), я узнал, помимо этого весьма важного обстоятельства, что в справочнике «Кто есть кто» он значится как «капиталист» (весьма неопределенное занятие), что его офис находится в его квартире на Пятой авеню в районе Семидесятых улиц, что (это почерпнуто из телефонного разговора с Лоном Коэном из «Газетт») за ним слывет репутация крепкого орешка, который не так-то просто расколоть, и что он никогда не сидел в тюрьме.

     Вид у него был вовсе не крепкий, а скорее дряблый, но внешность обманчива. Помню, у одного, самого что ни на есть крепкого орешка, щеки отвисали так, что ему бы следовало заказать бюстгальтер. Правда, Джарелл еще до такого не дожил, но его кожа уже была дряблой. И хотя портной, которому отвалили три, а может, и все четыре сотни за пошив этого коричневого в черную полоску костюма, старался изо всех сил, брюки, что называется, лопались от складок жира, стоило Джареллу сесть.

     Но в данный момент не это тревожило капиталиста. Сверля своими хитрыми глазками круглую физиономию Вулфа, он изрек:

     — Хочу нанять вас но одному конфиденциальному делу. Мне известна и ваша репутация, и репутация вашего человека Гудвина, в противном случае я бы сюда не пришел. Прежде, чем ввести вас в курс дела, я хочу, чтобы вы оба поклялись в том, что все останется между нами.

     — Мой дорогой сэр, как я могу согласиться взяться за дело, не зная, что оно из себя представляет. Что касается тайны, то я храню в ней все, даже если меня об этом не просят. Кроме соучастия в уголовщине. То же самое относится и к мистеру Гудвину.

     Джарелл удостоил меня пристальным взглядом. Я был сама любезность.

     — Меня это устраивает, — сказал он, обращаясь к Вулфу. Он засунул руку в карман, достал из него плотный конверт с пачкой запечатанных бумажной лентой ассигнаций, швырнул деньги на стол Вулфу и, поискав глазами мусорную корзину, бросил пустой конверт на пол. — Здесь аванс в десять тысяч долларов. Выдай я вам чек, об этом могут разнюхать те, от кого я хотел бы это скрыть. Расписка не нужна.

     Это прозвучало несколько грубо, но, что поделать, у аванса есть свои привлекательные стороны. Мне даже показалось, что Вулф шевельнул двумя пальцами. Правда, могло сказаться состояние наших отношений на сегодняшний день.

     — Я предпочитаю всегда давать расписку, — возразил Вулф. — Итак, что вам от меня нужно?

     — Мне нужно, чтобы вы изгнали из моего дома змею. — Он стиснул кулаки. — Это моя невестка, жена сына. Я хочу, чтобы вы достали доказательства ее виновности, в которой я убежден, тогда бы ей пришлось убраться. — Он взмахнул кулаками. — Вы добываете мне эти доказательства, а распоряжаться ими я буду сам. Мой сын с ней разведется. А мне только это и нужно, иначе…

     — Прошу прощения, мистер Джарелл, но вы ошиблись адресом, — прервал его медитации Вулф. — Я не занимаюсь супружескими неурядицами.

     — Она мне не жена. Она моя невестка.

     — Но вы упомянули слово «развод», а это уже из области супружеских неурядиц. Вы желаете получить доказательства ее виновности, что послужило бы причиной развода. С таким стимулом, — Вулф указал пальцем на пачку денег на столе, — вы его непременно получите, даже если такового не существует.

     Джарелл затряс головой.

     — Вы неправильно меня поняли. Давайте я расскажу вам о ней. Так вот, она змея, к тому же никудышная жена. Я уверен, что она изменяет моему сыну, но это еще не все. Она и меня обманывает. Вижу, придется ввести вас в курс моих дел. Мой офис находится в моей квартире, я держу секретаря и стенографистку. Они живут при мне. Кроме них, со мной живет моя жена, сын со своей женой, моя дочь и брат моей жены. Я покупаю и продаю все, начиная с конюшен с лошадьми и кончая корпорацией по производству красных чернил. У меня водятся наличные, много наличных, и об этом знают все, кому это нужно знать, от Рима до Гонолулу, поэтому большой офис мне ни к чему. Если вам встретится человек, которому нужны наличные и который взамен может предложить что-либо стоящее, посылайте его ко мне.

     — Непременно. Но давайте лучше поговорим о вашей невестке.

     — Вот именно. В прошлом году по вине тех, кто знал о моих планах, у меня сорвались три выгодные сделки. Убежден, их информировала она. Не знаю точно, каким образом она добыла эту информацию (узнать это тоже, кстати, входит в вашу обязанность), знаю только, что в одном случае меня опередил человек по фамилии Брайэм, Корей Брайэм. Уверен, она состоит с ним в связи, только у меня нет доказательств. Если хотите, называйте это супружескими неурядицами — не возражаю, только речь не о моих неурядицах. Моя неурядица — Трелла, а с ней я уж как-нибудь и сам управлюсь. К тому же моя невестка превратила мой дом в настоящий бедлам. Она во все сует свой нос, хотя и маскирует это чертовски хитро. Но меня-то не проведешь. Я горю желанием от нее избавиться.

     — Тогда возьмите и укажите ей на дверь. Разве дом принадлежит не вам?

     — Это не дом, а квартира. Два верхних этажа большого дома. Двадцать комнат. Собственная. Если я покажу ей на дверь, с ней вместе уйдет и сын, а я хочу, чтобы он был при мне. Она стоит между мной и моим сыном, а я бессилен что-либо сделать. Честно говоря, я пришел сюда с особым предложением, касающимся Гудвина. Желаете его выслушать?

     — Думаю, в этом нет необходимости. Я понял, вам нужен повод для развода.

     — Нет, мне нужно выдворить из дома змею. Что касается Гудвина… Помните, я сказал, что держу секретаря? Это не совсем так. Я уволил его неделю назад. Я заподозрил его в том, что он сообщил информацию определенным кругам, и из-за этого…

     — У меня создалось впечатление, что вы подозреваете в этом вашу невестку.

     — Совершенно верно. Но разве нельзя подозревать двоих одновременно? Итак, секретарское место вакантно. Почему бы Гудвину не занять его? Ведь в таком случае он окажется в самой гуще событий, к тому же у него появится много возможностей ее застукать. Мой секретарь питался за одним столом с нами, разумеется, это распространится и на Гудвина. Если у вас нет других дел, можно начать хоть сегодня. Прямо сейчас.

     Джарелл не вызывал у меня симпатии, но мне было его жаль. Человек, который хотел бы завоевать мою симпатию, не должен быть таким наивным. Если она на самом деле хитра, как змея, этот номер ни за что не пройдет. К тому же одна только мысль о том, что Вулф согласится обходиться без меня, к которому обращаются по каждому пустяку, начиная от диктовки письма и кончая отпором незапланированным посетителям, кому угодно покажется смехотворной. Прибавьте к этому правило Вулфа не совать нос в супружеские передряги.

     Вот почему, услыхав ответ Вулфа, я даже проникся к нему жалостью.

     — Сами понимаете, мистер Джарелл, Гудвин может задержаться у вас надолго, в то время как его присутствие может оказаться необходимым здесь.

     — Разумеется, понимаю.

     — К тому же, как мне кажется, существует опасность, что всплывет наружу его неосведомленность в делах подобного рода.

     — Нет, этого бояться нечего. Этого не заметит даже мисс Кент, моя стенографистка. Никто из моих секретарей понятия не имел, в чем состоят его обязанности, покуда я сам его с ними не знакомил. Вот что касается его имени… Конечно, оно не так знаменито, как ваше, но все равно многим известно. Ему придется изменить и имя, и фамилию.

     Я уже достаточно пришел в себя, чтобы подать голос. Судя по всему, Вулф решил, что я, оказавшись застигнутым врасплох, начну протестовать, что даст ему возможность не спускаться с пьедестала, за что и получил щелчок по носу. После взбучки, которую он устроил мне ночью, я почувствовал облегчение, услышав, что мой голос меня не подвел.

     — Что касается фамилии и имени, мистер Джарелл (заметьте, я обращался не к Вулфу, а к нему), то, поскольку я могу надолго застрять у вас, мне придется взять кое-что из личных вещей, а они все помечены инициалами АГ. Как насчет Абы Гольдштейна?

     Джарелл окинул меня оценивающим взглядом и скривил губы.

     — Не пойдет. Нет, нет, я ничего не имею против евреев, особенно тех, которым нужны наличные, только вы на еврея не похожи.

     — Да, вы правы, фамилия должна соответствовать облику. Как насчет Адониса Гилфойла?

     Джарелл засмеялся:

     — Должен сказать, мне тоже присуще чувство юмора, так что мы с вами, Гудвин, непременно поладим. Ну-ка я попробую. А — Ален? Хорошо. Г — Годфрей? Нет, не то. Грин? А почему бы и нет? Ален Грин.

     — О'кей. Не слишком оригинально, но сойдет. — Я встал. — На сборы у меня уйдет минут пятнадцать-двадцать, не больше.

     — Арчи! Сядь!

     На его стороне были большие преимущества. Он был владельцем этого особняка и всей обстановки в нем, за исключением моей спальни. Он был моим хозяином и платил мне жалованье. Он весил чуть ли не на сотню больше против моих ста семидесяти восьми. Кресло, с которого я только что встал, стоило 139 долларов 94 цента. То, в котором восседал он, огромное, сделанное по спецзаказу, стоило 650 долларов. Мы оба были известными детективами, разница состояла лишь в том, что он был гением, и я сыщиком-исполнителем. При помощи или даже без помощи Фрица Вулф мог быстро приготовить корону селезня в рисовом отваре по-нормандски. Я же был способен в лучшем случае на омлет. И, наконец, в его оранжерее на крыше произрастало десять тысяч орхидей, у меня на подоконнике одна-единственная африканская фиалка, да и та чахлая. И так далее.

     Но он просчитался, решив, что я первый взвою от такого предложения, и теперь сидел в глубокой луже.

     — Вы что-то имеете против Алена Грина? — вежливо поинтересовался я у Вулфа.

     — Пф. Я не инструктировал вас соглашаться на предложение мистера Джарелла.

     — Совершенно верно. Однако вы дали мне понять, что это лишь вопрос времени. Причем недвусмысленно.

     — Я бы хотел поговорить с вами.

     — Отлично, сэр. Начнем же. Итак, вы можете предложить что-нибудь лучше Алена Грина? Если нет, то наверняка мне пора получить от вас исчерпывающие инструкции, занести их в блокнот, а потом уж заступать на новую должность…

     — Так, значит…

     Он не закончил фразу. Видимо, он хотел сказать: так, значит, ты упорствуешь в этой своей идиотской затее или что-либо еще покрепче, но вовремя понял, что сам напросился. К тому же мы были не одни. Упаси Бог подумать, будто ему помешала высказаться пачка денег на столе. Я был свидетелем того, как он выставлял за дверь десятки мужей и жен, предлагавших ему куда более крупные суммы, только бы он помог им выпутаться из кошмара, который начался с идиллии. Нет. Он знал, что проиграл, догадывался, что об этом знаю я, но не хотел в присутствии чужих в этом признаться.

     — Отлично, — буркнул он. Встал, оттолкнул кресло и сказал, обращаясь к Джареллу: — Прошу меня извинить. Мистер Гудвин сам знает, что нужно делать.

     Он обошел вокруг красного кожаного кресла и вышел вон.

     Я сел за свой стол, достал блокнот и карандаш и повернулся к клиенту.

     — Прежде всего попрошу вас назвать всех поименно.

  • Комментарии




    Поделитесь ссылкой