[Всего голосов: 8    Средний: 3.4/5]

Игра в бары

  • Ниро Вульф, #29

    Игра в бары

    Глава 1

     В старом особняке Ниро Вулфа на Тридцать пятой улице атмосфера в этот июльский понедельник была сильно накалена.

     Я упоминаю об этом совсем не для того, чтобы рассказать о дурных привычках своего патрона. Нет. Просто это имело непосредственное отношение к появлению жильца в нашем доме.

     Начало всему положило замечание Вулфа, сделанное им тремя днями раньше. Каждую пятницу, в одиннадцать утра, спускаясь, по обыкновению, из оранжереи в свой кабинет, Вулф подписывал чеки для Фрица, Теодора и меня. Я получал чек лично, а два других Вулф оставлял у себя, поскольку любил вручать их сам.

     В то утро, положив мой чек на письменный стол, он сделал легкую гримасу и сказал:

     — Спасибо, что ты меня дождался.

     Мои брови поднялись вверх.

     — В чем дело? На орхидеи напала тля?

     — Нет, но я видел в прихожей твою сумку и отметил твой пышный наряд. С твоей стороны очень любезно вот так спокойно сидеть и ждать жалкого, ничтожного вознаграждения за твой чрезмерный труд почти до самого конца недели. Тем более что на банковском счету у нас не было такой мизерной суммы за последние два года. И при этом ты всей душой рвешься из дома.

     Я сдержал себя и ответил спокойно:

     — Такая тирада, несомненно, требует ответа. Пожалуйста, я отвечу. Что же касается пышного, как вы сказали, наряда, то я уезжаю на уик-энд за город и поэтому оделся соответствующим образом. Что касается того, что я спешу вас покинуть, то это совсем и не так. — Я посмотрел на часы. — У меня вполне достаточно времени на то, чтобы взять машину и заехать на Шестьдесят третью улицу за мисс Роуэн. Что же касается жалкого вознаграждения — это вы заметили верно. — Ну, а насчет вашей иронии о чрезмерном труде отвечу, что вынужден проводить большую часть времени, сидя на собственной заднице. И это только потому, что вы решили отказаться от четырех предложений подряд. Что же касается выражения «почти до самого конца недели», то я его понимаю. Вы имеете в виду, что я ретируюсь раньше, чем истекло время, за которое мне платят. Об этом факте вам известно вот уже месяц. И потом, что может меня удерживать? Что же касается банковского счета, то тут я с вами полностью согласен. У вас есть все основания это утверждать.

     Я веду бухгалтерию и прекрасно знаю положение дел.

     И готов помочь. Обидно только, что мой вклад так жалок.

     С этими словами я взял чек большим и указательным пальцами, разорвал его поперек, потом сложил вместе обе половинки, еще раз порвал, бросил обрывки в корзину для бумаг и повернулся к двери:

     — Арчи!

     Я замер на месте и посмотрел на него. Вулф метнул на меня свирепый взгляд.

     — Пф! — сказал он.

     Я не ответил, молча выразив ему свое презрение.

     Вот эта история и накалила атмосферу, когда я вернулся из-за города поздно вечером в воскресенье. В это время Вулф был уже в постели. К утру понедельника все, может быть, и улеглось бы, если бы не этот разорванный мною чек. Оба мы прекрасно понимали, что корешок чека должен быть аннулирован и выписан новый чек, но он не собирался делать это. Ждал, что я сам попрошу его. Но я и не собирался выписывать чек по собственной инициативе.

     Поскольку этот вопрос так и оставался нерешенным, мрачная обстановка в доме царила с утра до самого обеда и не разрядилась во второй половине дня.

     Около четырех тридцати я сидел за письменным столом, просматривая старые счета, когда в дверь позвонили. Обычно, кроме случаев, требовавших особых распоряжений, дверь открывал Фриц. Но в тот день мои ноги жаждали разминки, и я, не задумываясь, сам пошел к двери. Открыв ее, я увидел нечто, что возбудило во мне приятные чувства.

     Чемодан и шляпная коробка могли бы, конечно, быть куплены у кого угодно, но молодая женщина, в легком, персикового цвета платье и отлично сшитом жакете, без сомнения, выглядела нестандартно. Поскольку она пришла к Ниро Вулфу с багажом, можно было предположить, что это перспективная клиентка, прибывшая из другого города. Я сразу понял, что она приехала к нам прямо с вокзала или из аэропорта и явно куда-то торопилась. Я решил, что такая особа требует сердечной встречи.

     — Вы — Арчи Гудвин? Вы внесете мой чемодан?

     Я прошу вас, будьте так любезны.

     Я затащил чемодан и, закрыв дверь, поставил его у стены. Незнакомка тут же прислонила к нему шляпную картонку, выпрямилась и сказала:

     — Я хочу… То есть мне необходимо видеть Ниро Вулфа, но, как мне известно, он с четырех до шести там наверху, в оранжерее. Вот почему я выбрала именно это время для прихода сюда. Но я хотела прежде встретиться с вами. — Она огляделась по сторонам. — Эта дверь — в гостиную? — Ее взгляд заскользил еще дальше, постепенно обегая всю комнату. — А эта лестница справа — ведет в столовую, слева — в кабинет? Прихожая значительно больше, чем я ожидала. Пройдемте в кабинет?

     Я никогда еще не видел таких глаз. Они были то ли коричневато-серые с коричневато-желтым оттенком в крапинку, то ли коричневато-желтые с серыми крапинками. Но, во всяком случае, очень глубокие, большие и зоркие.

     — В чем дело? — спросила она, с удивлением посмотрев на меня.

     Это уже было явным жульничеством. Она прекрасно знала о том, что любой, увидевший ее глаза в первый раз, непременно уставится на них с нескрываемым удивлением. Возможно, она даже и ждала этого. Я сказал, что проблем никаких нет, проводил ее в кабинет, предложил кресло, а сам уселся за письменный стол.

     — Итак, вы определенно бывали здесь раньше?

     Она покачала головой:

     — Несколько лет назад здесь был мой друг, и потом я, конечно, читала о Ниро Вулфе. — Она оглянулась. — Я ни за что бы не пришла сюда, если бы не знала так много об этом доме, о Вулфе и… о вас. — Посетительница подняла на меня свои прекрасные глаза и продолжала: — Я подумала, что мне лучше будет прежде поговорить с вами. Я совсем не уверена, что сразу найду общий язык с Ниро Вулфом. Видите ли, я пытаюсь кое-что установить. Интересно… вы знаете, что мне от вас нужно?

     — Конечно нет, откуда я могу знать?

     — Вы не дадите мне чего-нибудь выпить? Кока-колу, рома с лимоном и побольше льда. «Мейерса», я думаю, у вас нет?

     Мне показалось, что она немного торопится, но я заверил ее, что у нас, конечно же, есть все, что нужно.

     Потом я встал, подошел к письменному столу Вулфа и позвонил Фрицу. Когда он пришел и принял заказ, я вернулся назад к своему вращающемуся стулу.

     — Фриц выглядит моложе, чем я ожидала, — заметила незнакомка.

     Я откинулся на спинку стула и скрестил ноги.

     — Вы можете пить все, что вам угодно, даже кока-колу и ром, — сказал я ей. — И ваше общество мне очень приятно, так что с этой стороны все в порядке.

     Но если вы хотите, чтобы я научил вас, как говорить с Вулфом, то приступайте к своему рассказу.

     — Не раньше, чем я выпью, — твердо сказала она.

     Она не только решила ждать напитков, но и устроилась по-домашнему. После того как Фриц принес все, что она хотела, посетительница сделала пару глотков, пробормотала что-то о жаре, сняла жакет и повесила его на спинку красного кожаного кресла. Но и на этом она не остановилась: сняла ту соломенную вещицу, которая была у нее на голове, откинула назад волосы, вытащила из сумочки зеркальце и бросила на себя быстрый взгляд. Затем, продолжая держать перед собой стакан и отпивая из него время от времени по глотку, встала, подошла к моему столу, взглянула на разложенные на нем бумаги, потом перешла к большому глобусу и крутанула его пальцем. После чего она прошла к книжным полкам и бегло осмотрела заголовки расставленных на них книг. Когда ее стакан опустел, она поставила его на стол, села и посмотрела мне прямо в глаза.

     — О, я начинаю понемногу приходить в себя, — сказала она.

     — Ну и отлично.

     — Только не торопите меня.

     — Не буду. Я не из породы нетерпеливых.

     — Я очень осторожная девушка… поверьте мне. За всю свою жизнь я поспешила лишь однажды, и этого мне хватило с лихвой. — Посетительница помолчала и добавила: — Я не уверена, что мне не помешала бы еще порция рома.

     Я был решительно против этого. Я не мог отрицать, что кока-кола и ром пошли ей на пользу: они подняли ее тонус и подчеркнули привлекательность, которая, правда, и не нуждалась в дополнительных стимулах.

     Но время было рабочее, и я хотел знать, стоит ли она чего-нибудь как клиентка. Поэтому я поднялся и решительно покончил с проблемой выпивки вежливым отказом. Однако прежде чем я успел приступить к делу, она спросила:

     — Дверь Южной комнаты на третьем этаже запирается изнутри?

     Я нахмурился. Во мне начало зарождаться подозрение, что она совсем не то, за что себя выдает. Возможно, это корреспондентка, желающая заполучить для своего журнала или газеты материал о доме знаменитого детектива. Но даже и в этом случае она была совсем не из тех, кого следовало и можно было бы взять попросту за ухо и вытолкнуть на улицу вниз по ступенькам лестницы. Я не видел пока причин осуществить это намерение, принимая, в частности, во внимание ее глаза, взглянув на которые нельзя было бы не пойти ей навстречу. До известных, конечно, пределов.

     — Нет, — твердо ответил я. — Неужели вы думаете, что внутренний замок вам так необходим?

     — Может быть, он и не нужен, — согласилась она. — Но я все же чувствовала бы себя значительно лучше, если бы замок там был. Видите ли, именно в этой комнате я хочу сегодня переночевать.

     — Да? Вот как? И долго вы собираетесь пробыть там?

     — Неделю. Возможно, на день-другой дольше. Но никак не меньше недели. Я предпочла бы Южную комнату, чем ту, другую, на втором этаже, потому что она удобнее и в ней есть ванная. Мне известно, как Ниро Вулф относится к женщинам, потому я и решила повидаться сначала с вами, а потом уж с ним.

     — Ну что ж, весьма разумное решение. Я сам люблю пошутить и держу пари — вы тоже умеете это делать неплохо. Как это вам пришло в голову?

     — О, это же совсем не шутка. — Она выглядела раздраженной. И видно было, что это искреннее чувство. — Я вам должна прежде все объяснить. По некоторым причинам я вынуждена хоть куда-нибудь уехать и остаться там до 30 июня. Уехать в такое место, где меня никто не знает и не может обнаружить. Я не думаю, что мне может подойти отель или еще что-нибудь в этом роде. Я очень долго думала и решила, что самым безопасным во всех отношениях для меня был бы дом Ниро Вулфа. Никому не известно, что я пришла сюда. Никто за мной не следил, я в этом уверена.

     Она встала и прошла к красному кожаному креслу за своей сумочкой, которую оставила на нем вместе с жакетом. Вернувшись на свое место, посетительница открыла сумочку, достала из нее кошелек и снова дала мне возможность полюбоваться ее глазами.

     — Одну вещь вы можете мне сказать, — произнесла она таким тоном, как будто я не только мог, но и должен был это сделать. — Это касается денег. Мне известно, какие он берет гонорары только лишь за то, что шевельнет пальцем. Мне лучше предложить деньги ему самому или действовать через вас? Я могу прямо сейчас вручить их вам? Будет ли достаточно пятидесяти долларов? Я согласна на любые условия. К тому же вы получите наличными вместо чека и вам не придется платить с них налога.

     Кроме того, мне пришлось бы выписать чек на свою фамилию, а я совсем не хочу, чтобы вы ее знали. Я сейчас же отдам вам деньги. Так сколько?

     — Нет, так дело не пойдет, — заметил я.

     — Но меня именно это и устраивает, так как в отелях и меблированных комнатах необходимо сообщать свое имя. Для вас же я могу какое-нибудь сочинить.

     Устроит вас Лизи Верден?

     Я отреагировал на эту шутку как на порцию кока-колы с ромом. Она слегка покраснела. Я был тверд.

     — Пока все это напоминает мне какую-то невероятную комедию. И вы не собираетесь назвать свое настоящее имя?

     — Нет.

     — И не скажете, где живете? Вообще ничего?

     — Да.

     — Вы что, совершили какое-нибудь преступление или замешаны в нем? Скрываетесь от полиции?

     — Нет.

     — Ну и чем же вы можете это подтвердить?

     — Но это же просто нелепо! Я и не собираюсь вам ничего доказывать. Это было бы по меньшей мере глупо.

     — Придется, если хотите получить в этом доме крышу над головой и кровать. Имейте в виду, что мы весьма разборчивы. Бывали времена, когда в Южной комнате спали четыре убийцы. Последней из них была миссис Флейд Уайтен, года три тому назад. А я, было бы вам известно, лицо весьма заинтересованное, поскольку эта комната находится на том же этаже, что и моя. — Я посмотрел на нее и покачал головой. — При данных обстоятельствах я не вижу смысла в продолжении этого разговора, что очень жаль, поскольку у меня нет никаких срочных дел в настоящее время, а вас ни в коем случае не назовешь пугалом. Но пока вы не решитесь открыть…

     Я замолчал, потому что мне в голову внезапно пришла мысль, что в любом случае я смогу придумать нечто лучшее, чем просто прогнать ее прочь. Даже если она окажется нестоящей как клиентка, я все равно смог бы найти ей применение.

     — Итак, — решил я продолжить, — назовите свое имя.

     — Нет, — твердо ответила она.

     — Почему же?

     — Потому что… Это ведь ничего вам не даст, пока вы не наведете обо мне справки. И я вообще не желаю, чтобы вы что-нибудь проверяли. Я не хочу, чтобы у кого-нибудь зародилось даже малейшее подозрение, что я могу находиться здесь до 30 июня.

     — А что должно случиться 30 июня?

     Она покачала головой и улыбнулась:

     — О, вы очень ловко задаете вопросы, и это мне хорошо известно, поэтому-то я и не собираюсь отвечать ни на один из них. Я не хочу информировать вас о том, что должен знать только Ниро Вулф. От вас я хочу одного: чтобы вы позволили мне остаться хоть на неделю здесь, и лучше всего именно в той комнате.

     Питанием, надеюсь, вы меня обеспечите. А теперь я считаю, что и так уже слишком много сказала. Думаю, мне лучше было… нет, это, пожалуй, не сработало бы. — Она засмеялась. Смех у нее был мелодичным и журчащим. — Если бы я сказала, что читала о вас или видела вашу фотографию и вы меня очаровали и что я хочу побыть некоторое время возле вас и провести с вами восхитительную неделю, вы все равно мне не поверили бы.

     — Ну, как сказать. Многие женщины именно такие чувства и испытывают ко мне, но они, к сожалению, не имеют возможности тратить с этой целью пятьдесят долларов в день.

     — Но вы же слышали, я могу заплатить и больше.

     Столько, сколько вы сами скажете.

     — Теперь я понимаю это. Итак, подведем итоги. Продолжаете ли вы упорно скрывать свое имя?

     — Да.

     — Тогда вам лучше говорить с мистером Вулфом, поменяв меня на него. — Я взглянул на часы. — Он спустится вниз через сорок пять минут. Я проведу вас наверх в вашу комнату и оставлю там. Как только я его увижу, то за него возьмусь. Поскольку никаких сведений о себе вы не желаете сообщать, мое вмешательство, возможно, будет и безнадежно. Но, может быть, мне все же удастся убедить его выслушать вас. Особенно если он увидит наличные. Иногда вид денег оказывает на людей нужное действие. Ну, скажем, триста пятьдесят долларов в неделю. Устраивает вас это? Конечно, сделка не считается заключенной, пока Вулф не даст на нее согласия.

     Ее пальцы действовали быстро и аккуратно, когда отсчитывали семь новеньких пятидесятидолларовых банкнотов из пачки, которую она достала из своей сумочки.

     Я видел, что там осталось их немало. Взяв у нее деньги, я положил их в карман, прошел в прихожую за чемоданом и шляпной картонкой и провел посетительницу наверх, двумя этажами выше. Дверь в комнату была открыта.

     Я опустил на пол багаж, подошел к окну, поднял шторы и раскрыл окно настежь. Незнакомка вошла вслед за мной и немного постояла, оглядываясь.

     — О, комната довольно большая, — сказала она с одобрением. — Я очень вам признательна за любезность, мистер Гудвин.

     Я хмыкнул, так как совсем не был готов к тому, чтобы перейти с ней на откровенность. Поставив чемодан на подставку возле одной из сдвоенных кроватей, а картонку на стул, я сказал:

     — Я должен проследить за тем, как вы распакуете свои вещи.

     Ее глаза расширились.

     — Проследить за мной? Чем же это вызвано?

     — Знакомства ради, — ответил я не очень любезно, так как был немного сердит на нее. — Мне известно, что в самой столице и ее окрестностях имеется немало людей, которые считают, что Ниро Вулф слишком зажился. Некоторые из них могут решить, что пора уже приступить к делу. А комната Вулфа, как вы, очевидно, знаете, находится как раз под вами. Так что я ожидаю найти в вашем чемодане бур и распорки, а в шляпной коробке — динамит. Ваш чемодан заперт на ключ?

     Она посмотрела на меня, чтобы удостовериться, не шучу ли я. Но потом, видимо все же решив, что не шучу, открыла чемодан. Я поспешно подошел. Сверху лежал голубой шелковый пеньюар, который она тут же положила на кровать.

     — Это только ради нашего знакомства, — с упреком сказала она.

     — Считайте, что меня здесь нет, — сказал я, — и продолжайте распаковывать вещи. Я, конечно, не эксперт по дамскому белью, но твердо знаю, что мне нравится.

     У нее в чемодане был целый набор различных принадлежностей дамского туалета. Одно белое одеяние было прозрачное, как паутина, с самой прекрасной отделкой, какую я когда-либо видел. Когда она положила его на кровать, я вежливо спросил:

     — Это блузка?

     — Нет, пижама.

     — О, такая одежда для жаркой погоды великолепна!

     Когда чемодан был уже опустошен, я внимательно осмотрел его и ощупал все стенки, как внутренние, так и наружные. И при этом совсем не переигрывал. Среди нежелательных предметов, оставленных как-то в этом доме в некоем подобии контейнера, находились острога, бомба со слезоточивым газом, баллон с цианидом. Но в данном случае в конструкции чемодана и шляпной картонки не было ничего хитроумного. Что же касается содержимого, то трудно было бы обнаружить более красивую и полную коллекцию дамских вещей, приготовленных для спокойной, безоблачной недели, которую необходимо провести в частном доме у частного детектива, каковым и являлся Ниро Вулф.

     Я выпрямился и милостиво заметил:

     — Думаю, что такого осмотра достаточно. Я, конечно, не стану обыскивать вас лично и вашу сумочку, поэтому надеюсь, что вы не станете возражать, если я запру дверь. Ведь стоит вам проскользнуть вниз, в комнату Вулфа, и подложить цианид в бутылочку с аспирином, — а он примет его и умрет, — и я останусь без работы.

     — Конечно. — Она буквально прошипела эти слова сквозь зубы. — Да, да, заприте ее получше.

     — Именно этим я каждый день и занимаюсь. Теперь вы видите, что вам необходим сторож, а я именно его и представляю. Ну а как теперь насчет выпивки?

     — Не откажусь, — ответила она с живостью, — если это не сложно.

     Я удовлетворенно кивнул и оставил ее, все же заперев дверь на ключ, который принес из кабинета. Пройдя на кухню, я предупредил Фрица о том, что у нас гостья, которая сидит сейчас взаперти в Южной комнате. Я попросил его отнести ей наверх напитки и передал ему ключ, после чего прошел в кабинет, вытащил из кармана семь пятидесятидолларовых банкнотов, сложил их и положил под пресс-папье на столе Вулфа.

  • Комментарии




    Поделитесь ссылкой