[Всего голосов: 6    Средний: 4.7/5]

И быть подлецом

  • Ниро Вульф, #16

    И быть подлецом

    Глава 1

     В третий раз я занялся сложением и вычитанием на последней странице формы 1040, чтобы окончательно во всем убедиться. Потом развернулся на стуле лицом к Ниро Вульфу, который сидел справа от меня за своим столом, уткнувшись в книгу стихов типа по фамилии Ван Дорен, Марк ван Дорен. Из этого я заключил, по имею право употребить поэтическое слово.

     — Уныние, — сказал я.

     Он не отреагировал.

     — Уныние, — повторил я, — если это слово передает мое настроение. Уныние.

     Он не оторвал взгляда от страницы, однако пробурчал:

     — В каком смысле уныние?

     — На меня наводят уныние цифры. — Я наклонился, чтобы перебросить форму 1040 через полированную крышку его стола. — Это от тринадцатого марта. Четыре тысячи триста двенадцать долларов и шестьдесят восемь центов, плюс четыре квартальных взноса. Таким образом, нам необходимо послать форму 1040-ЕС, приложив к ней чек на десять тысяч долларов. — Я переплел пыльцы рук за головой и спросил с улыбкой:

     — Ну как, действительно уныло?

     Он поинтересовался, каков наш банковский баланс, и я ему ответил.

     — Конечно, — признал я, — этого хватит, чтобы отразить удары богатого дядюшки Сэма и еще купить краюху хлеба и немного селедочной икры. Однако недели идут, приходят счета, уж и не говоря о том, что надо заплатить Фрицу, Теодору и мне.

     Вулф отложил книгу и сердито уставился на форму 1040, делая вид, по разбирается в арифметике. Я повысил голос:

     — Конечно, вы владеете домом и всей мебелью в нем, за исключением стула и других предметов в моей комнате, которые я купил сам. Вы — босс, и вам виднее. Это вне всякого сомнения. Тот парень из электрической компании был готов отвалить по крайней мере тысячу за решение проблемы с подлогом, но вы не могли отвлечься. Миссис Как-там-ее наверняка заплатила бы вдвое больше, чтобы узнать подноготную так называемого музыканта, но вы были слишком заняты пением. Адвокат по фамилии Клиффорд имел большие неприятности и щедро заплатил бы за помощь, но получил от ворот поворот.

     Эта актриса и джентльмен который вступился за нее…

     — Арчи, заткнись.

     — Слушаю, сэр. А вы чем занимаетесь? Позавчера вы спустились от своих прекрасных орхидей, впорхнули сюда и весело велели мне отправить еще один чек на жуткую сумму этому Всемирному правительству. Когда же я скромно заметил, по наша бухгалтерия имеет две основных составляющих — сначала сложение, а потом уж вычитание…

     — Уйди из комнаты.

     Я что-то прорычал в его сторону, развернулся на стуле к столу, поставил на место пишущую машинку, вставил бумагу с копиркой и начал перепечатывать из черновика таблицу Г до шестой строки в таблице В. Время шло, я продолжал работать, время от времени поглядывая направо, чтобы посмотреть, закончил ли он пение. Еще нет. Он откинулся в кресле, которое свободно вместило бы двоих — но, конечно, не таких двоих, как он, — и сидел без движения, с закрытыми глазами. Буря назревала, Я улыбнулся про себя и вернулся к работе. Немного позже, когда я заканчивал таблицу Ф до 16-й строки таблицы В, он проворчал:

     — Арчи.

     — Да, сэр, — повернулся я.

     — Человек, который отказывается платить налоги из-за раздражения, которое это ему приносит, или из-за расходов, в которые это его вводит, подобен оскалившейся собаке и лишается привилегий цивилизованного общения.

     Налоги можно критиковать на безличной почве. Государство, как и индивидуум, тратит деньги по одной из трех причин: потому. что ему это нужно, потому, что ему этого хочется, и просто потому, что у него есть что тратить. Последнее — наиболее огорчительно. Очевидно, что значительная часть огромного весеннего потока миллиардов, устремляющегося в министерство финансов, будет потрачена государством по этой самой причине.

     — Ага. Так мы пришли к какому-нибудь выводу? Как его сформулировать словами?

     Вульф приоткрыл глаза.

     — Ты уверен в своих вычислениях?

     — Абсолютно.

     — Сильно сплутовал?

     — Как обычно. В рамках приличий.

     — Я действительно должен заплатить сумму, которую ты назвал?

     — Да, или в противном случае лишиться некоторых привилегий.

     — Прекрасно. — Вулф глубоко вздохнул, посидел минуту, затем выпрямился в кресле. — Черт побери! Было время, когда мне хватало тысячи динаров в год. Соедини меня с мистером Ричардсом из Федеральной радиовещательной корпорации.

     Я мрачно посмотрел на него, стараясь понять, чего он хочет. Потом, зная, что сидя прямо, он тратит слишком много энергии, я встал, нашел в телефонной книге номер, позвонил и связался с Ричардсом, без трех минут вице-президентом Эф-Би-Си. Вульф поднял трубку своего телефона и после обмена приветствиями сказал:

     — Когда вы, мистер Ричардс, протягивали мне чек в моем кабинете два года назад, вы сказали, что, несмотря на сумму, все еще у меня в долгу.

     Вит я и позволил себе попросить вас об одолжении. Мне нужна некоторая конфиденциальная информация. Сколько денег уходит, скажем, в неделю на радиопрограмму мисс Мадлен Фрейзер?

     — О! — наступила пауза. Голос Ричардса обычно был дружелюбным и даже теплым. Сейчас он немного изменился. — Каким образом вы оказались к этому причастны?

     — Я не имею к этому никакого отношения. Но мне бы хотелось получить информацию конфиденциально. Надеюсь, это не очень нахально с моей стороны?

     Возникла очень неприятная ситуация, для мисс Фрейзер, для компании, спонсоров — для всех, кто с этим связан. Вы не могли бы мне сказать, почему вы этим заинтересовались?

     — Предпочел бы этого не делать, — отрезал Вульф. — Извините, что нас побеспокоил.

     — Вы меня не побеспокоили. Я Был бы рад вам помочь. Информация, которая вам нужна, не публикуется, но всем на радио об этом известно. На радио знают все. Что вам нужно конкретно?

     — Общая сумма денег, отпущенных на эту программу.

     — Так… Посмотрим… Принимая во внимание эфирное время — эту передачу транслируют около двухсот станций, — производство, привлеченные таланты, сценарии и все остальное, приблизительно тридцать тысяч долларов в неделю.

     — Чепуха — отрезал Вульф.

     — Почему чепуха?

     — Потому что чепуха. В год выходит больше полутора миллионов!

     — Нет, с учетом летних отпусков около миллиона с четвертью.

     — Пусть так. Я полагаю. мисс Фрейзер получает значительную часть этих денег?

     — О да! — Об этом тоже все знают. Ее доля — приблизительно пять тысяч в неделю, а как она делится со своим менеджером, мисс Коппел, знают далеко не все. По крайней мере я не знаю. — Голос Ричардса снова потеплел:

     — Вы знаете, мистер Вульф, не могли бы и вы мне сделать одолжение, сказав по секрету, зачем вам это нужно? Но в ответ от Вульфа он получил только благодарность и был достаточно воспитан, чтобы не настаивать на своем.

     Положив трубку, Вульф обратился ко мне:

     — Господи, миллион двести пятьдесят тысяч долларов! Поскольку я понял, к чему идет дело, у меня появилось настроение. Я улыбнулся.

     — Да, сэр, вы имеете шанс стать большим человеком на радио, вы могли бы читать стихи. Кстати, если хотите услышать, как она зарабатывают свою долю, ее передача — во вторник и пятницу с одиннадцати до двенадцати утра.

     Вы поймете, как это делается. Вы же этого хотите, да?

     — Нет, — хрипло сказал Вульф. — Я хочу получить работу. Достань свой блокнот. Инструкции будут развернутыми, учитывая, что могут возникнуть непредвиденные обстоятельства.

     Я достал блокнот из ящика стола.

  • Комментарии




    Поделитесь ссылкой