[Всего голосов: 5    Средний: 3.6/5]

Погоня за отцом

  • Ниро Вульф, #69

    Погоня за отцом

    Глава 1

     Обычно такое случается раз или два в неделю. Мы с Лили Роуэн, возвращаясь из театра, с вечеринки или с хоккейного матча, выходим из лифта и останавливаемся перед дверью ее апартаментов, что занимают всю крышу многоквартирного дома на Шестьдесят третьей улице между Мэдисон-авеню и Парк-авеню. Вот тут-то и возникает главный вопрос. Я спрашиваю себя: следует ли мне отомкнуть дверь или предоставить сделать это Лили? Лили тоже мучается — открыть ли дверь самой или уступить эту честь мне. До междоусобиц по этому поводу у нас пока не доходило, тем более что решается дилемма всегда одинаково. Лили вынимает свой ключ и улыбается мне, словно желает сказать: «Да, мол, я знаю, что ключ у тебя есть, но дверь-то все-таки моя!» Я улыбаюсь в ответ. У нас принято считать, что мой ключ можно пустить в ход в ситуациях, которые возникают не очень часто.

     В тот августовский четверг я водил Лили на бейсбол, где «Гиганты» были в пух и прах разгромлены «Метеорами», а достала ключ и отомкнула дверь Лили в двадцать минут шестого. Зайдя, она окликнула горничную Мими, известив ее о нашем приходе, и отправилась в ванную, я же прошествовал в неприлично огромную гостиную, застланную персидским ковром размером девятнадцать футов на тридцать четыре. Я разыскал в стоящем в углу гостиной баре джин, тоник, ведерко со льдом и стаканы, водрузил все это на поднос и вышел на террасу. Лили сидела уже там под навесом, изучая программку матча, которую я сохранил.

     — Ну и молодчага этот Харрелсон, — сказала она, когда я поставил поднос на столик. — Целых пять очков добыл. Будь он здесь, я бы обняла его и расцеловала.

     — Тогда я рад, что его здесь нет, — ухмыльнулся я — Ты бы бедняге все ребра переломала.

     Из гостиной донесся голос.

     — Мисс Роуэн, я ухожу.

     Мы повернули головы. Девушка, стоявшая в проеме дверей появилась в квартире Лили недавно. Я видел ее всего два раза, хотя смотреть на нее было вполне приятно: приличная фигурка, все на месте, рост примерно пять футов и четыре дюйма, гладкая смуглая кожа и смышленые карие глаза. Волосы каштановые, перехваченные узлом на затылке. Звали девушку Эми Деново, в июне она получила диплом об окончании смитовского колледжа. Десять дней назад Лили за сто долларов в неделю подрядила Эми на работу, которая состояла в том, что Эми помогала Лили в поиске и систематизации материалов для книги о покойном отце Лили. Отец нажил огромное состояние, прокладывая канализацию и водопроводы, и оставил дочке наследство, которого запросто хватило бы на то, чтобы содержать дюжину подобных апартаментов. Кто будет писать книгу, Лили еще не решила.

     Ответив на пару вопросов, Эми ушла, а мы с Лили пустились в обсуждение бейсбольного матча, перемывая косточки Томми Дэвису с Томом Сивером и ставя им в пример Бада Харрелсона. Потягивая коктейли, мы скоротали время до шести часов, после чего я поднялся, чтобы уйти; у Лили оставалось еще предостаточно времени, чтобы переодеться к званому ужину, на котором приглашенные всерьез собирались облегчить положение неимущих, произнося пылкие речи об уничтожении гетто. У меня на вечер тоже была назначена встреча, на которой я также всерьез намеревался облегчить бумажники кое-каких моих друзей с помощью удачно прикупленного туза или валета.

     Однако внизу в вестибюле меня перехватили. Консьерж Альберт уже собирался распахнуть передо мной дверь, когда меня окликнули. Обернувшись, я увидел Эми Деново, которая поднялась со стула и устремилась ко мне. Девушка робко, но очень мило улыбнулась и спросила:

     — Вы не могли бы уделить мне несколько минут? Мне нужно вам кое-что сказать.

     — Конечно, выкладывайте, — ответил я.

     Эми Деново посмотрела на Альберта, который сообразил, что от него требуется, и вышел на улицу. Я предложил присесть, и мы прошли и уже уселись на диванчик, когда входная дверь распахнулась. Вошедшие — мужчина и женщина — неспешно прошествовали к лифту и остановились выжидая.

     — Здесь довольно людно, да? — сказала Эми Деново. — Я просила у вас несколько минут, но, возможно… это займет больше времени. Это ничего? И потом… Это дело очень личное… В том смысле, что оно касается меня.

     Только сейчас я заметил ямочки на щеках. На смуглой коже они смотрятся даже симпатичнее, чем на светлой.

     — Вам двадцать два, — заявил я.

     Девушка кивнула.

     — Тогда, возможно, нам хватит и одной минуты. Итак, сейчас ни в коем случае за него не выходите — вы еще слишком молоды и несмышлены. Потерпите хотя бы годик, а потом…

     — О, дело вовсе не в этом! Это совсем личное.

     — А по-вашему, замужество — не личное? Даже чересчур личное, вот в чем беда-то. Так вот, если ваше дело займет не несколько минут, а несколько часов, то на восемь у меня назначена встреча: тем не менее я знаю тут за углом одно местечко, где подают коктейли и готовят вкуснейшие сандвичи с яйцом и анчоусами. Вы любите анчоусы?

     — Очень.

     Вновь открылась дверь, пропустив двоих женщин, которые решительно двинулись к лифту. Да, для личной беседы место было и впрямь неподходящее.

     Идти рядом с Эми было одно удовольствие: она не отставала и не забегала вперед, не шаркала и не семенила. Время было не бойкое, так что в «Кулере» было немноголюдно и мы заняли угловой столик, за которым я частенько перехватывал что-нибудь на пару с Лили. Когда официантка, приняв у нас заказ, удалилась, я поинтересовался у Эми, не стоит ли отложить разговор о личном деле, пока мы не заморим червячка.

     Девушка покачала головой.

     — Нет, я не могу… — Она примолкла секунд на десять, потом вдруг выпалила: — Я хочу, чтобы вы разыскали моего отца.

     Я приподнял бровь.

     — Вы его потеряли?

     — Нет, но это потому, что я его никогда и в глаза не видела. — Эми быстро-быстро протараторила эти слова, словно боясь, что ее оборвут. — Я решила, что должна кому-то рассказать — еще месяц назад, — а потом, когда мисс Роуэн поручила мне эту работу, я узнала, что вы знакомы и вот тогда… Я-то давно уже знаю про вас и про Ниро Вулфа. Но я не хочу, чтобы этим занимался Ниро Вулф, — мне бы хотелось, чтобы это сделали вы.

     Ямочки уже не появлялись, а карие глаза пристально смотрели на меня.

     — Увы, так не выйдет, — сказал в. — Двадцать четыре часа в день и семь дней в неделю, когда так требуется, я работаю на Ниро Вулфа и не могу заниматься своими делами. Но вот сейчас у меня выдался свободный часок… — Я кинул взгляд на часы. — И двадцать минут, так что, если вам нужен совет, то я готов помочь. Бесплатно.

     — Но мне нужно больше, чем совет.

     — Вам трудно судить — вы слишком завязаны.

     — Да, я и впрямь сильно завязана. — Карие глаза буравили меня насквозь. — И поделиться мне не с кем, кроме вас. Вернее — я не смогу больше ни с кем поделиться. Когда на прошлой неделе я впервые увидела вас, я сразу поняла, что вы единственный человек в мире, которому я могу довериться. Мне никогда прежде не приходилось испытывать подобное по отношению к любому мужчине… или к женщине.

     — Очень трогательно, — произнес я, — но я не падок на лесть. Так вы сказали, что отца у вас не было?

     Глаза Эми метнулись в сторону официантки, которая принесла нам коктейли и сандвичи. Когда нас обслужили и мы вновь остались вдвоем, Эми попыталась улыбнуться.

     — Я так выразилась, конечно, в переносном смысле. Я просто никогда его и в глаза не видела и даже не знала, кто он такой. И сейчас не знаю. Не знаю даже, каково мое настоящее имя. И никто этого не знает — никто! Вот в чем дело. Мне кажется, что Деново — не настоящая фамилия моей матери. Я думаю даже, что моя мать вообще не была замужем. Вам известно, что означает Деново? Это два латинских слова; «de novo».

     — Что-то новое. Нова, например, это новая звезда.

     — Это означает — «заново», «снова» или «сызнова». Моя матушка как бы начала жизнь заново, сызнова, вот и взяла себе фамилию Деново. Жаль, что я не знаю этого наверняка.

     — А вы ее спрашивали?

     — Нет. Хотела и даже собиралась, но опоздала. Она умерла.

     — Когда?

     — В мае. Всего за две недели до того, как я окончила колледж. Ее сбила машина. Водитель скрылся.

     — Его нашли?

     — Нет. Но говорят, что до сих пор ищут.

     — А родственники у вас есть? Сестра, брат…

     — Нет, никого больше нет.

     — Так не бывает. У всех есть родственники.

     — Нет. Никого. Хотя, конечно, кто-то может носить настоящую фамилию матери.

     — А двоюродные братья и сестры, дяди, тети…

     — Нет.

     Да, дельце становилось довольно запутанным. Или, напротив, предельно простым. Я знавал людей, которые предпочитали считать себя одинокими — а вот Эми Деново и в самом деле была совсем одна. Я предложил ей попробовать сандвич — она согласилась и откусила кусочек. Обычно, когда я сижу с кем-то за одним столом, я замечаю определенные мелочи и особенности, поскольку это позволяет получше узнать человека, а вот в тот раз я позволил себе расслабиться, поскольку то, как Эми кусала сандвич, жевала, глотала или облизывала губы не имело ни малейшего отношения к ее делу. Впрочем, я все-таки подметил, что отсутствием аппетита девушка не страдала, что она и доказала, проглотив половину сандвичей с яйцом и анчоусами. Покончив с сандвичами, Эми осведомилась, входят ли они в число излюбленных лакомств Ниро Вулфа и, похоже, была несколько разочарована, когда я ответил, что нет, не входят. Когда блюдо опустело, она сказала, что даже не ожидала, что так проголодается после того, как наконец поделится с кем-то столь долго вынашиваемой тайной. Потом чуть заметно улыбнулась (ах, эти ямочки!) и добавила:

     — Как все-таки плохо мы сами себя знаем.

     — И да и нет, — сказал я. — Некоторые из нас знают себя даже слишком хорошо, другие — совершенно недостаточно. Я, например, совсем не желаю знать, почему встаю утром и блуждаю в тумане — если стану ломать над этим голову, то, возможно, никогда больше не засну. Впрочем, я всегда сумею выбраться из любого тумана. Что же касается вас, то вы вовсе не в тумане. Напротив, вы — под лучами прожектора, который сами же на себя и наставили. Но что вам мешает самой же и отключить его?

     — Это вовсе не я. Прожектор включили другие люди, в первую очередь — моя матушка. Я ничего не могу с ним поделать.

     — Ну, хорошо. Тогда что вас больше всего заботит? Подлинная фамилия вашей матери или отца?

     — Конечно, отца. В конце концов, с матерью я прожила вместе всю жизнь, так что мое желание выяснить ее настоящую фамилию объясняется простым любопытством. Отец — другое дело. Жив ли он? Кто он? Что он из себя представляет? Ведь во мне его гены!

     Я серьезно кивнул.

     — Да, вы закончили Смит. Там, должно быть, много рассказывали про гены. Мистер Вулф как-то раз сказал, что ученым следовало бы умалчивать про свои открытия: делясь ими, они порой усложняют людям жизнь. Кофе не хотите?

     — Нет, спасибо.

     — Здесь к кофе подают очень вкусные штучки.

     Эми помотала головой.

     — Признаться честно, я готова проглотить все что угодно — даже не знаю, что это вдруг на меня нашло, — но все же воздержусь. А что вы?.. Вы сказали, что готовы дать мне совет.

     — Да. — Я положил руку на стол. — Дело у вас и впрямь заковыристое. Тут советом не обойдешься, даже если он исходит от человека, которому вы доверяете. Так вот, у вас есть примерно один шанс из миллиона, что через неделю кропотливого и добросовестного труда поиски могут увенчаться успехом, однако с наибольшей вероятностью можно предсказать, что работа затянется надолго и влетит вам в копеечку. Сколько у вас денег?

     — Немного. Но я, конечно, заплачу вам.

     — Не мне. Я уже объяснил. А у Ниро Вулфа гипертрофированные представления о размерах гонорара; вот почему мне нужно точно знать, какими средствами вы располагаете. Если вы не против, конечно.

     — Нет, я не против. У меня никогда не было особых сбережений — я тратила все, что зарабатывала. У меня есть только то, что оставила в наследство мама, за вычетом расходом на… кремацию. Мама оставила особое распоряжение на этот счет. В банке у меня немногим больше двух тысяч, вот и все. Но долгов никаких нет, хотя и мне никто не должен.

     Я приподнял бровь.

     — А что делала ваша мама… Нет, это не имеет значения. Ясно, что зарабатывала она достаточно, раз послала вас в дорогой колледж. Или кто-то помог ей?

     — Нет, она сама. Вы хотели спросить, как она зарабатывала на жизнь? Она помогала телевизионному продюсеру, причем, насколько я помню — это был всегда один и тот же человек. Она получала тысяч пятнадцать в год, может быть, немного больше. Она мне не рассказывала. — Живые карие глаза вновь вперились в меня. — Если я уплачу Ниро Вулфу две тысячи, он позволит вам заняться этим делом?

     Я потряс головой.

     — Он даже обсуждать это не станет. Он прекрасно понимает, что такая работа может растянуться на целый год, тогда как ему ничего не стоит содрать с какого-нибудь клиента пять тысяч за одну неделю. Должно быть, вы плохо его знаете. Он невероятно упрям, чудовищно честолюбив, вздорен и почему-то вбил себе в голову, что он — самый непревзойденный и лучший сыщик в мире. Я, впрочем, придерживаюсь того же мнения; в противном случае уже давно сменил бы шефа и место работы. Мне кажется, что вам нужно помочь — вы и сами того заслуживаете, к тому же мне нравятся ямочки у вас на щеках, но если я ни с того ни с сего попрошу Ниро Вулфа принять вас, он просто злобно воззрится на меня — и все. Решит, что у меня крыша поехала. Но у меня есть одна задумка, которая, возможно, придется вам по душе. Мисс Роуэн обожает делать добрые дела, денег у нее куры не клюют, так что вы можете…

     — Не вздумайте рассказать ей про меня!

     — Спокойно. Я вовсе не собираюсь про вас рассказывать. Ни ей, ни кому другому. Я просто подумал, что вы могли бы сами обратиться к ней и…

     — Я ни к кому не стану обращаться!

     — Хорошо, я тоже. Как у вас сразу глаза заполыхали. — Я внимательно посмотрел на нее. — Послушайте, мисс Деново, я умываю руки только потому, что другого выхода нет. Будь я вправе, я бы с удовольствием взялся за это дело — и не только потому, что оно сулит какие-то неожиданные повороты, но и потому, что мне просто приятно иметь дело с очаровательным клиентом. К тому же не исключено, что пришлось бы столкнуться даже с убийством…

     — С убийством?

     — Конечно. Правда, пока это совершенно бездоказательно, но очень часто в делах, связанных с наездом, при котором водитель скрывается, а его не находят, потом выясняется, что произошло предумышленное убийство. Впрочем, я упомянул это лишь для того, чтобы подчеркнуть еще одну причину, по которой я охотно взялся бы сам за ваше дело. Однако у вас нет ни единого шанса заинтересовать мистера Вулфа своим делом, вот в чем беда. Очень сочувствую, но, увы, это так.

     Эми потрясла головой, не спуская с меня глаз.

     — Но, мистер Гудвин, что же мне тогда делать? — Похоже, мое предположение насчет убийства нисколько ее не обескуражило. — Положение у меня совершенно безвыходное — мне даже не с кем поделиться.

     Такие вот дела. Скажу сразу: двадцать минут спустя, когда я остановил такси и назвал водителю адрес Сола Пензера, на душе у меня скребли кошки. Конечно, жить вместе и работать на самого выдающегося сыщика в мире это замечательно, но когда к тебе обращается хорошенькая девушка и говорит, что ты ее единственная надежда (пусть это просто слова, которые гроша ломаного не стоят), а ты вынужден ее отшить, ясно, что настроение после такого отнюдь не рыцарского поступка далеко не безоблачное. Сидя в такси, я усиленно пытался заставить себя думать о перипетиях бейсбольного матча и о блистательных подвигах Харрелсона.

     Когда таксист высадил меня на углу Парк-авеню и Тридцать восьмой улицы, было без шести восемь. О том, как изменилось после этой встречи благосостояние моих приятелей и мое собственное, я умолчу. Карты порой бывают поразительно капризны, сами знаете.

  • Комментарии




    Поделитесь ссылкой